Новомученик Церкви Русской, архиепископ Воронежский Петр (в миру Василий Константинович Зверев) родился 18 февраля 1878 года в Москве в семье протоиерея Константина Зверева. После обучения на историко-филологическом факультете Московского Императорского университета Василий поступил в Казанскую духовную академию, где в 1900 году, за два года до окончания обучения, принял монашеский постриг с именем Петр. Вскоре он был рукоположен сначала во иеродиакона, а затем во иеромонаха. По окончании академии иеромонаха Петра назначили преподавателем Орловской духовной семинарии, а затем епархиальным миссионером при Московском епархиальном доме. В 1907 году он получил назначение на должность инспектора Новгородской духовной семинарии, а с 1909 до 1917 года был настоятелем Спасо-Преображенского монастыря в городе Белеве Тульской епархии в сане архимандрита. В это время будущий священномученик часто посещал расположенную неподалеку Оптину пустынь, проводя многие часы в беседах с Оптинскими старцами. Во время Первой мировой войны в Спасо-Преображенском монастыре был устроен лазарет для раненых. Отец Петр в 1916 году служил священником в действующей армии. После февральского переворота благочестивого воина Христова назначили настоятелем Тверского Свято-Успенского Жёлтикова монастыря, а уже в 1918 году в Твери он подвергся кратковременному аресту.
15 февраля 1919 года в Москве архимандрит Петр был хиротонисан Святейшим Патриархом Тихоном во епископа Балахнинского, викария Нижегородской епархии. Сразу после хиротонии владыка Петр приехал в Нижний Новгород и поселился в Печерском монастыре на берегу Волги. Монастырь находился в упадке, братия была малочисленна, древний Успенский собор пришел в запустение. Владыка сам принимал участие в уборке храма, ввел строгую уставную службу. Случалось, что всенощная длилась всю ночь, и тогда епископ Петр привлекал к службе усердствующих прихожан, поскольку никакие певчие не могли столь долго стоять на клиросе. В Печерском монастыре он завел преподавание Закона Божия для детей и сам учил их. Нижегородцы полюбили Владыку, увидев в нем настоящего духовного наставника. Однако вскоре он был переведен в Канавино, за Оку, где в мае 1921 года его вновь арестовали. Верующие, работавшие на местных заводах, по поводу ареста любимого Архипастыря устроили трехдневную забастовку, и власти пообещали его выпустить, но вместо этого тайно отправили в Москву. Сначала его поместили на Лубянку, но и там Владыка не прекращал проповедь, обращая людей к вере. При совершении Крещения он снимал свой крест и надевал на новообращенного. «Я хотел бы открыть им и показать свое сердце, как страдания очищают душу», – говорил Архипастырь. С Лубянки Владыку перевели в Бутырскую тюрьму, оттуда – в Таганскую. С плачем прощались с ним заключенные, а при переводе из Бутырок его провожали даже надзиратели. В Таганской тюрьме в это время находилось двенадцать архиереев. Их духовные чада передавали просфоры и облачения, и прямо в камере совершались соборные службы. Здесь владыка Петр заболел от истощения и попал в больницу. В конце июля 1921 года он был отправлен по этапу в Петроград, где оставался в заключении до зимы. 4 января 1922 года Архипастырь был освобожден и вернулся в Москву. Вскоре он получил назначение епископом Старицким, викарием Тверской епархии. В ноябре 1922 года владыка Петр вновь был арестован за выпущенное им обращение к тверской пастве, в котором он объяснял сущность обновленчества, и доставлен в Москву. На допросах Владыка показал, что признает Патриарха Тихона единственным законным главой Русской Православной Церкви, а решениям самозваного обновленческого совета Высшего церковного управления не подчиняется. В марте 1923 года Архипастырь был отправлен по этапу в Ташкент, а оттуда в ссылку в поселок Кызыл Орду. Жил в тяжелых условиях, болел цингой, в результате чего лишился зубов. Летом 1923 года был освобожден из заключения Патриарх Тихон. Он подал властям списки архиереев, без которых не мог управлять Церковью. В их числе был и епископ Петр. В 1924 году он вернулся из ссылки в Москву.
В июле 1925 года Владыку направили в Воронеж в помощь престарелому архиепископу (впоследствии – митрополиту) Владимиру (Шимковичу). После его кончины священномученик в январе 1926 года был назначен на Воронежскую кафедру с возведением в сан архиепископа. Владыка пользовался огромным уважением и любовью жителей Воронежа, которые почитали его хранителем чистоты Православия. Храмы, где архиепископ служил по афонскому уставу, были всегда переполнены. Народ шел к своему Архипастырю непрерывно: входившие к нему удрученные скорбями и невзгодами люди выходили сияющими и утешенными. При владыке Петре началось массовое возвращение из обновленчества. Верующие, опасаясь, что арестуют их любимого Владыку, устраивали круглосуточные дежурства возле его квартиры, неоднократно выражали массовые протесты. Когда он отправлялся по очередному вызову в милицию, порядка 300 мирян сопровождали Архипастыря, требуя его освобождения. В защиту владыки Петра даже была послана телеграмма от имени рабочих в адрес XV партконференции. Рассказывали, какое впечатление производил Владыка на служащих ГПУ. Входя в комнату следователя, он оглядывался, как бы ища икону. Но не найдя таковой, крестился на правый угол, делал поясной поклон и тогда начинал разговор со следователем. Служащие при его появлении невольно обнажали головы. Однако в ноябре 1926 года властям удалось арестовать Архипастыря. Его немедленно вывезли из Воронежа, судили и приговорили к десяти годам лагерей «за контрреволюционную деятельность против советской власти». Этот арест и ссылка были предсказаны ему блаженной воронежской старицей Феоктистой Михайловной (Шульгиной), с которой, по свидетельству современников, а также из писем самого священномученика Петра (Зверева), он все годы своего пребывания в Воронеже, а затем и в заключении был в духовной дружбе. Владыка глубоко почитал подвижницу за высоту духовной жизни, советовался с ней и испрашивал ее молитв. Блаженная старица, в свою очередь, постоянно посещала богослужения, совершаемые Архипастырем в Алексиево-Акатовом монастыре, бывала в его доме, предсказала священномученику арест и ссылку на Соловки.
«Владыка Петр стал жить тогда в небольшом домике недалеко от Алексиево-Акатова монастыря, – вспоминает монахиня Ксения (Новикова). – Здесь Феоктиста Михайловна постоянно навещала его, причем она прямо проходила в келию и садилась на кровать, где ждала, пока Владыка отпустит непрестанно приходивших к нему. Называл Владыка ее всегда по имени и отчеству». Вместе с архиепископом Петром (Зверевым) в Воронеж прибыл и его друг и сомолитвенник архимандрит Иннокентий (Беда), будущий соловецкий преподобномученик. По свидетельству Антонины Васильевны Бруданиной, детство которой прошло рядом с Алексиево-Акатовым монастырем, однажды на пороге дома архимандрита Иннокентия появилась воронежская блаженная, держа в руках две булки свежего белого хлеба. Очевидцы говорили, что всех, кому угрожал арест, прозорливая старица одаривала хлебом. Булки были отданы отцу Иннокентию. Через два дня его арестовали. Но вот, по прошествии некоторого времени, блаженная появляется с булками и на пороге домика архиепископа Петра. Келейник был смущен этим подарком, однако хлеб был отдан Владыке. Поздней осенью священномученик оказался на Соловках. Там он работал счетоводом на продуктовом складе. Владыка и в этих условиях строго соблюдал молитвенное правило, жил по церковному уставу. После отправки из Соловков священномученика архиепископа Илариона (Троицкого) владыка Петр был избран ссыльными архиереями главой Соловецкого православного духовенства и пользовался среди него высоким авторитетом, возглавляя тайные богослужения. Нравственная высота Архипастыря была такова, что даже в униженном положении заключенного он внушал благоговейное уважение. Соузник владыки Петра писатель Олег Волков в своей книге «Погружение во тьму» вспоминает о Воронежском Архипастыре в дни его соловецкой ссылки: «То была месть человеку, поднявшемуся над суетой преследований и унижений. Неуязвимый из-за высоты нравственного своего облика, он и с метлой в руках, в роли дворника или сторожа, внушал благоговейное уважение. Перед ним тушевались сами вохровцы, натасканные на грубую наглость и издевку над заключенными. При встрече они не только уступали ему дорогу, но и не удерживались от приветствия. На что он отвечал как всегда: поднимал руку и осенял еле очерченным крестным знамением. Если ему случалось проходить мимо большого начальства, оно, завидев его издали, отворачивалось, будто не замечая православного епископа – ничтожного «зека»... Начальники в зеркально начищенных сапогах и ловко сидящих френчах принимали независимые позы: они пасовали перед достойным спокойствием архиепископа. Оно их принижало. И брала досада на собственное малодушие, заставлявшее отводить глаза... Преосвященный Петр медленно шествовал мимо, легко опираясь на посох и не склоняя головы. И на фоне древних монастырских стен это выглядело пророческим видением: уходящая фигура пастыря, словно покидающего землю, на которой утвердилось торжествующее насилие...»
Вскоре лагерная власть отомстила не сломленному ею человеку. Зимой 1928 года священномученик был отослан на остров Анзер, «в уединенное и пустынное местожительство». Здесь, живя в бывшем Голгофском скиту, в молитвенном горении духа он написал акафист преподобному Герману Соловецкому. В конце 1928 года владыка Петр заболел тифом и в январскую стужу был помещен в тифозный барак, который открыли в Голгофо-Распятском скиту на острове Анзер. Архипастырь проболел две недели, и уже казалось, что кризис миновал, но он был очень слаб и не принимал пищу. Его духовному сыну в день кончины владыки Петра было видение: в четыре часа утра он услышал шум, словно влетела стая птиц, открыл глаза и увидел святую великомученицу Варвару со многими девами. Она подошла к постели Владыки и причастила его Святых Таин. Вечером священномученик несколько раз написал на стене карандашом: «Жить я больше не хочу, меня Господь к Себе призывает». 25 января / 7 февраля 1929 года священномученик Петр, архиепископ Воронежский, скончался. Первоначально Владыку похоронили в общей могиле, куда опускали всех погибших от тифа. Однако на пятый день заключенные тайно открыли общую могилу, и, по рассказу присутствовавшей там монахини Арсении, «все умершие лежали черные, а Владыка лежал... в рубашечке, со сложенными на груди руками, белый, как кипельный». После облачения Владыки в архиерейские одежды духовенством лагеря было совершено отпевание, над могилой поставлен крест. Похоронен он был в отдельной могиле у подножия анзерской горы Голгофы, напротив алтаря храма в честь Воскресения Христова. Когда же могилу уже засыпали, над ней появился столп света, в котором увидели Владыку, всех благословляющего. 17 июня 1999 года святые мощи священномученика Петра, архиепископа Воронежского, были обретены на острове Анзер, а через 10 лет, 9 августа 2009 года, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла состоялось их торжественное перенесение в Воронеж. Честная глава священномученика Петра была оставлена в Соловецкой обители.
Память священномученика Петра (Зверева), архиепископа Воронежского, совершается: ▪ в праздник Собора новомучеников и исповедников Церкви Русской (переходящая); ▪17 июня – обретение мощей; ▪ в праздник Собора Новгородских святых (переходящая); ▪22 августа – в праздник Собора Соловецких святых; ▪23 августа – в праздник Собора новомучеников и исповедников Соловецких; ▪в праздник Собора Московских святых (переходящая); ▪в праздник Собора Нижегородских святых (переходящая); ▪17 сентября – в праздник Собора святых Воронежской митрополии; ▪23 сентября – в праздник Собора Липецких святых; ▪1 ноября – в праздник Собора святых Архангельской митрополии.