Будущий священник Александр Архангельский родился в селе Сошки Липецкого уезда Тамбовской губернии 1 февраля 1874 года в семье псаломщика Николая Никаноровича и Анны Ионовны Архангельских. Крещение младенца в Троицком храме села Сошки совершил священник Петр Хрисанфов. В 1896 году Александр окончил Тамбовскую духовную семинарию и поступил в Троицкий храм псаломщиком. Тогда же он познакомился с дочерью протоиерея Капитона Алексеева Екатериной, которая и стала его женой. Семья у отца Капитона была большая и благочестивая; все сыновья впоследствии выбрали священническое служение. В Тамбове Екатерина Капитоновна тяжело заболела, ее поместили в земскую больницу, и Александр Николаевич взял в качестве помощницы по дому глухую девочку-сироту. Однажды он вместе с девочкой отправился навестить жену. Проезжая по улице, они увидели, что несут Казанскую икону Божией Матери. Александр Николаевич велел кучеру остановиться и, подойдя к людям, которые несли икону, попросил, чтобы разрешили понести икону больной девочке. Они согласились. После того как был отслужен молебен о здравии, Александр Николаевич с девочкой поехали дальше. Когда они проезжали через мост, разразилась гроза. Девочка стала испуганно креститься, и Александр Николаевич с удивлением спросил ее: "Ты что, Марфуша, разве слышишь?" И она ответила, что хорошо слышит. Это было явное чудо и проявление милости Божией.
В 1904 году Александр Николаевич был рукоположен в сан диакона ко храму села Сторожевые Выселки Воронежской епархии, а через два года – в сан священника. Семья у отца Александра к этому времени была большая – семь человек детей. В деревне, относившейся к приходу священника, умерли муж и жена крестьяне, и у них остались сиротами двое детей. Нимало не сомневаясь, отец Александр взял их на полное обеспечение. Они только ночевать ходили в свой дом, а все остальное время проводили в доме священника. Село, где находился храм и жил священник, было большим, главная улица села была растянута почти на десять километров. Отец Александр целыми днями или пребывал в храме, или ходил с требами по домам прихожан. На все большие праздники в храм съезжалось множество богомольцев из окрестных деревень, многие из них оставались ночевать у священника в доме; тогда на пол постилалась солома и всем всегда хватало места. Екатерина Капитоновна была ему хорошей помощницей, и хотя здоровья она была слабого, но всем старалась уделить внимание, всех привечала и всех кормила. Семья священника была дружной, дети беззаветно любили отца и мать и были очень послушны. Отец Александр никогда не проходил мимо чужой беды, даже если оказывался всего лишь случайным ее свидетелем. Как-то поехал он в город Усмань навестить детей, которые здесь учились в гимназии. Проезжая через деревню, увидел пожар. Нимало не медля отец Александр остановил повозку и побежал к горящему дому, из которого успел вынести трехлетнюю девочку. Родители в это время отсутствовали, и он отдал ребенка соседям. Отец Александр был человеком аполитичным. Получив в 1917 году текст отречения от престола императора Николая II, он прочел его в храме народу без каких бы то ни было объяснений. Пришли к власти большевики и потребовали от священника отдать свой дом под школу. Отец Александр безропотно согласился. Большевики потребовали отдать представителям культпросвещения книги и журналы – он отдал и их; потребовали отдать домашнюю мебель – отдал и ее. Но школа просуществовала недолго, учителя и учащиеся стали часто болеть, и, связав это с тем, что занятия проходят в доме, отнятом у иерея Божия, учителя потребовали закрытия ее, и власти это исполнили. В 1918 году власти попытались арестовать священника с тем, чтобы непременно убить его. Под праздник Покрова Божией Матери отец Александр поздно вернулся домой – промокший под дождем и уставший. Он прошел в кухню, чтобы лечь на печь, и вдруг услышал топот лошадиных копыт, который стих у его дома. Он понял, что это приехали за ним. Отец Александр вышел в сени и, несколько изменив голос, спросил: "Кто здесь? Сейчас открою". Потом прошел в столовую и сказал домашним: "Спаси вас всех Господь! Я ухожу, да избавит и меня Господь от их рук". И спустился через окно во двор. Домашние открыли дверь и засветили светильник; он трепетал и угасал от ветра. Один из пришедших спросил: "Кто здесь живет?" Ему ответили: "Священник". Тогда трое приехавших прошли в дом, и один из них спросил: "Где он?" Екатерина Капитоновна и дочь Екатерина стали отвечать, что на требу или на мельницу уехал. "А кто с нами говорил?" – спросили они. Екатерина Капитоновна ответила, что это был сын. Сын, несколько изменив голос, подтвердил это, и они поверили. После этого тщательно обыскали весь дом и поставили одного часового во дворе, а другого – на улице.
Отец Александр тем временем пришел к одной из своих прихожанок, старушке Марфе Ивановне, и попросил: "Марфа Ивановна, укрой меня, за мной гонятся бандиты". "Батюшка, – ответила она, – все знают, что ты к нам ходишь и я к тебе хожу. Лучше тебе уйти подальше". Он счел ее совет благоразумным и отправился в соседнюю деревню Мансуровку к одному из своих прихожан, и тот спрятал его в соломе. Решимость арестовать священника была, однако, столь велика, что безбожники стали проводить повальные обыски в домах верующих и добрались до этого дома. Проводя обыск, они стали щупать солому штыками, но милостью Божией не задели священника. Рано утром отец Александр пешком ушел в город Усмань, а оттуда уехал в Воронеж. В 1923 году он получил назначение в Покровский храм в селе Липовка Бобровского уезда. Здесь он прослужил два с половиной года, после чего был переведен в Сретенский храм села Мечетка. В 1927 году отец Александр был возведен в сан протоиерея и назначен настоятелем в храм Успения Пресвятой Богородицы в Бутурлиновке, а затем и благочинным Бутурлиновского уезда. Во время служения в Бутурлиновке отец Александр был возведен в сан протоиерея. В феврале – марте 1930 года в Воронежской области производились массовые аресты по сфабрикованному делу церковно-монархической организации «Буевцы» – последователей епископа Алексия (Буя). 8 апреля 1930 года уполномоченный секретного отдела ОГПУ вызвал отца Александра на допрос и арестовал его. Тогда же были арестованы священники Георгий Никитин, Иоанн Стеблин-Каменский, Сергий Гортинский и Феодор Яковлев, архимандрит Тихон (Кречков), иеромонахи Георгий (Пожаров) и Кирилл (Вязников), миряне Евфимий Гребенщиков и Петр Вязников, проходившие по одному делу со священником Александром Архангельским – по обвинению в участии в контрреволюционной организации. Отец Александр заявил следствию, что даже не слышал об организации, членство в которой ему приписывали. Основными пунктами обвинения «буевцев» были агитация против создания колхозов, антицерковной политики властей и распространение соответствующих воззваний. 8 апреля 1930 года уполномоченный секретного отдела ОГПУ вызвал отца Александра на допрос и спросил, как он относится к советской власти. «Советскую рабоче-крестьянскую власть я признаю как народную и ей подчиняюсь беспрекословно», — ответил отец Александр. Следователь стал спрашивать о других людях, которые были уже арестованы по Воронежскому делу, и о церковной литературе. Отец Александр отвечал: «Дулова я не знаю и в первый раз слышу его фамилию, священника Бутузова видел у Литургии в Сергиевском храме, но у него не был и с ним разговоров не вел. Брошюру "Что должен знать православный христианин" я не получал, но слышал, что она будто бы есть». Вскоре отца Александра арестовали по обвинению в «принадлежности к церковно-монархической организации, ставившей своей целью поднятие восстания против советской власти и восстановление монархии». Пасху 1930 года протоиерей Александр встретил в тюрьме. Вместе с ним в камере были священники, монахи и миряне. Начиная с Великого Четверга Страстной седмицы они совершали богослужение утром и вечером – по тем немногим книгам, которые были с ними в тюрьме, и по памяти. Священнический крест из кипариса был только у протоиерея Александра Архангельского. Служащий священник надевал этот крест, епитрахиль, в качестве которой служило полотенце, и начинали служить. В Великую Субботу с воли передали парчовую епитрахиль и был совершен водосвятный молебен, по завершении которого один из священников, обращаясь к узникам камеры, сказал: «Поздравляю вас с наступающим праздником Пасхи и желаю всем вам встретить его в добром здравии. Вам, братья-иереи, желаю и в дальнейшем быть твердыми защитниками веры православной, а вы, – обратился он к заключенным крестьянам, – должны приобщиться Святых Таин, потому что никто из нас не знает, когда наступит наша смерть; здесь есть много священников, у которых вы можете исповедаться». Вечером в Великую Субботу были освящены куличи, и затем до двенадцати часов ночи узники читали по очереди Деяния апостолов. Удалось достать масло и устроить лампаду. В двенадцать часов ночи пропели «Христос воскресе» и стали укладываться спать. Пасхальную службу совершили уже утром, после поверки. Вся камера причащалась. После богослужения прикладывались к кресту, который держал архимандрит Игнатий, христосовались и получали кусочек освященного кулича. В эти дни священники получили передачи, которые были распределены между всеми узниками камеры. Таким же порядком прошла служба и на второй день Пасхи. На допросах следователь спрашивал отца Александра о служении молебна о Папе Римском и о брошюрах. Он отвечал: «Что касается предложенного вопроса о служении мною молебна за Папу Римского и о чтении какой-то брошюры о Православии в присутствии священника Ивана Маркина и других лиц, имею долг по чисто иерейской совести заявить: никакого молебна за Папу Римского я не служил и не мог служить, так как к нашей Православной Церкви он не имеет отношения... Также относительно чтения какой-то брошюры должен сказать: никакой брошюры у меня не было и не читалось. Слух этот совершенно нелепый и пущен, вероятно, чтобы повредить мне в глазах власти, перед которой я в своей совести чист». 3 мая следователь предъявил отцу Александру обвинение в принадлежности к антисоветской организации. Священник попросил, чтобы ему дали возможность собственноручно составить объяснение по этому поводу. Отец Александр написал: «Никаких монашек-проповедниц я не знал, и они у меня никогда не бывали в Бутурлиновке, имена их я услышал только здесь, в ОГПУ. Никаким ни женщинам, ни мужчинам не давал директив для какой бы то ни было проповеди, особенно абсурдной против власти, которую я сам прежде всего принципиально признаю как власть, данную от Бога. Не могу же я в одно верить, а другое говорить... Колхозное строительство в Бутурлиновке совершалось и прошло весьма успешно, безболезненно, и я никому не мог и не могу что-либо сказать против него... никто меня о том и не спрашивал в Бутурлиновке... Извещение о выступлении Папы Римского стало известно после первой седмицы Великого поста, никакого молебна за Папу я не служил и служить не мог, потому что это противно канонам Православной Церкви... Молебен был обычный и никаких политических тем он не имел, и я лишь приветствовал с причастием Святых Таин и близостью со Спасителем».
14 июля обвиняемым было объявлено об окончании следствия, а 28 июля Коллегия ОГПУ приговорила всех к расстрелу. Поздним вечером 2 августа 1930 года в числе десяти воронежских новомучеников – священников, монахов и мирян – протоиерей Александр Архангельский был расстрелян неподалеку от Воронежа. 30 декабря 1992 года прокуратурой Воронежской области был реабилитирован. Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 2000 года протоиерей Александр Архангельский был причислен к лику святых новомучеников Российских. По благословению митрополита Воронежского и Лискинского Сергия, в соответствии с решением Епархиального совета Воронежской епархии от 15 апреля 2013 года празднование памяти десяти Воронежских новомучеников перенесено с 20 июля (2 августа) на 21 июля (3 августа). Также память священномученика Александра Архангельского, протоиерея Бутурлиновского, совершается в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской, 4 (17) сентября в Соборе Воронежских святых, 10 (23) сентября в Соборе Липецких святых.
Источники: 1. Игумен Дамаскин (Орловский). Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 4. Тверь: Булат, 2000. 2. Жития святых и жизнеописания подвижников благочестия Воронежско-Липецкой епархии. Книга 1. Воронеж, 2003. 3. Метрическая книга Троицкой церкви села Сошки. ГАЛО. Ф. 275. Оп. 1. Д. 201. 4. Стаднюк А., прот. К истории Православия на Дону. М., 2012. Использованы материалы сайта Липецкой митрополии
Тропарь священномученику Александру Архангельскому, глас 3 Церкве Русския столпе непоколебимый, благочестия правило, жития евангельскаго образе, священномучениче Александре, Христа ради пострадавый даже до крове, Егоже моли усердно, яко Начальника и Совершителя спасения, Русь Святую утвердити в Православии до скончания века. Кондак священномученику Александру Архангельскому, глас 2 Восхвалим, вернии, изряднаго во священницех и славнаго в мученицех Александра, Православия поборника и благочестия ревнителя, земли Русския красное прозябение, иже страданием Небесе достиже и тамо тепле молит Христа Бога спастися душам нашим.